Из окна машины снова появилась рука — теперь уже с бутылкой цветной воды, почти детской, нелепо яркой.
— No, — сказала Йока по-английски и улыбнулась. — After the first one, I don’t chase it.
Водитель завис на секунду, словно система дала сбой. Потом рассмеялся и кивнул, убирая руку.
Две девочки, не отстававшие от нас всё это время и державшиеся чуть поодаль, вдруг громко зааплодировали — искренне, без иронии, как аплодируют удачному финалу короткого, но точного перформанса.
Я посмотрел на Йоку.
Она сидела на бордюре, чуть запрокинув голову, и смотрела в серое октябрьское небо, будто проверяя, выдержит ли оно только что выпитые сто грамм.
